...Он сидел у окна, много пил и очень быстро писал свои отчеты для <Лайфа>, которые потом стали <Опасным летом>. Вечером, часов в девять, когда сюда приходят после корриды в с е, и матадоры в том числе, - он не любил здесь бывать, потому что ш у м становился другим, в нем появлялось иное качество, в нем было много лишнего, того, чего не было в дневном шуме, который, наоборот, помогал Старику работать, ибо то был шум не показной, наигранный, вечерний, когда много туристов, а шум, сопутствующий делу: такое бывает на съемочной площадке перед началом работы, и это не мешает актеру заново перепроверять образ, который ему предстоит играть, но зато ему очень мешает стайка любопытных, которых водят по студии громкоголосые гиды.

- Пойдем в <Кальехон>, - сказал Кастильо Пуче, - там Старик любил обедать.

И мы пошли в <Кальехон>, и это было похоже чем-то на памплонскую <Каса Марсельяно> - такое же маленькое, укромное, с в о е место, где нет высоких потолков, вощеных паркетов и громадных колонн. Когда вы войдете в укромный, тихий <Кальехон>, на вас с осторожным прищуром сразу же глянет Хемингуэй: его портрет укреплен на деревянной стене, прямо напротив двери. Все стены здесь (как и во многих других ресторанчиках Испании) увешаны портретами матадоров с дарственными надписями. Когда мы поднимались на второй этаж, я обратил внимание на свежую огромную фотографию: это был Ниньо де ля Капеа, самый молодой и - отныне самый известный матадор Испании.

- Возьмем себе то, что обычно брал Папа, - сказал Кастильо Пуче.

Нам принесли <гаспачо андалус> - холодный томатный суп в глиняных блюдцах. Сюда, в эту холодную, такую вкусную во время жары похлебку, надо положить мелко нарезанные огурцы и поджаренный хлеб и перемешать все это, и получится некое подобие нашей окрошки или болгарского <таратора>, несмотря на то что наша окрошка рождена квасом, а <таратор> - кефиром. Потом Старик заказывал <гуадис колорадос> - крестьянскую еду, мясо с бобами, в остром, чуть не грузинском соусе, а после <арочелес> - рис с корицей.